Press "Enter" to skip to content

ЧЕТЫРЕСТА МОИХ АКУЛ

Акулы. Самые удивительные и древнейшие живые существа, из обитающих на нашей планете. Они появились примерно 350 миллионов лет назад, задолго до динозавров. Тело акулы целиком состоит из мускулов, и является идеальным образцом для кораблестроителей, которые стремятся к той идеальной обтекаемости своих судов, которой обладают акулы. Поэтому эти древнейшие рыбы в своей погоне за добычей легко обгоняют самые быстроходные корабли.  В огромной пасти акулы размещается несколько тысяч зубов, причем они располагаются в несколько рядов и по мере истирания изношенные зубы заменяются новыми. Любопытно отметить, что челюсти акулы могут дополнительно раздвигаться и растягиваться, что позволяет ей справиться с достаточно крупной добычей.

Акула находится в постоянном движении, даже если она спит. Дело в том, что у нее нет воздушного пузыря, и поэтому, если акула остановится, — она немедленно пойдет на дно.

Так уж сложилось, что меня, конструктора, работавшего в научно-исследовательском и проектно-конструкторском институте рыбопромыслового флота, командировали на тунцеловную базу Солнечный лучдля изучения специфики добычи тунца. На базе было шесть тунцеловных ботов, которые каждую ночь уходили в море и ловили тунца на крючковые снасти, а ближе к рассвету возвращались к базе, передавали улов, и вновь разбегались по акватории уже с другим экипажем, чтобы снова выставлять крючки и поднимать на борт роскошных красавцев-тунцов. В это время пойманных накануне рыб разделывали, и производили отличные консервы — намного лучше иностранных, потому что их производили не из мороженого, а из свежайшего, только что пойманного тунца. Причем, на консервы шел не весь тунец, а только его светлое мясо. Темное мясо тщательно отрезали и направляли на выработку рыбной муки. Я так подробно рассказываю о производстве консервов, чтобы даже самый неподготовленный читатель понял, что при изготовлении этого продукта за борт выливается большое количество крови и отходов, и это привлекает к судну большое количество акул, которые чувствуют запах крови за много миль.

Рыбаки очень скоро оценили эту специфику работы тунцеловных баз и организовали любительский лов акул прямо с борта своего судна, и для этого были все возможности: большую часть суток база стоит на одном месте, при изготовлении консервов всегда имеется много отходов, которые являются прекрасной наживкой, и наконец, на судне всегда можно найти любое количество больших крючков, крепких тросов и прочего снаряжения, используемого на промысле тунца.

Существует более 360 видов акул самых разных размеров: от гулливеров длиной до 20 метров и весом до 15 тонн и до лилипутов длиной 8-15 сантиметров. Многие виды акул вполне съедобны — это серые акулы, катраны, сельдевые, мако, акула-собака и другие. По утверждению специалистов, белки мяса акул являются полноценными, так как они содержат полный набор незаменимых аминокислот, и по своему составу и калорийности мясо акул близко к мясу семги.

Кроме мяса, большим спросом пользуются акульи плавники – сушеные и вяленые, идущие на приготовление плавникового супа, который во многих странах считается деликатесом. Цены на плавники достигают 400 долл. за килограмм и выше.

Очень ценится печень акулы. Оказывается, в акульей печени нашли такие вещества, которые можно успешно применять при лечении таких серьезных заболеваний, как туберкулез и рак.

Акулья кожа по своей прочности в полтора раза превосходит коровью.  Кроме того, она отличается высокими абразивными качествами, недаром еще в Древней Греции акулью кожу применяли для полировки твердых пород дерева; ее же использовали в качестве прокладок для предотвращения износа весел в уключинах. Кстати, когда мы разделывали своих акул, мы предварительно затачивали ножи об акулью шкуру, и эффект был лучше, чем от наждачного круга. В Средние века  большое распространение получило производство шагрени, т.е. кожи с декоративными узорами, и в основном шагрень изготавливали из акульей кожи.  После Второй мировой войны в США разработали способ удаления из акульей кожи плакоидных чешуй, что дало возможность вырабатывать из нее практически все изделия, которые производят из натуральной кожи: ремни, бумажники, обувь и т.п.

Собственно говоря, в акуле всё находит свое применение, включая зубы, хрящи, из которых изготавливают весьма оригинальные сувениры. Поэтому акул можно без преувеличения назвать плавающим золотом, причем для их добычи не требуется больших усилий и дорогостоящего оборудования.

 Вначале я довольно равнодушно смотрел, как рыболовы-любители вытаскивают на палубу неистово извивающуюся акулу. Дело в том, что за всю свою жизнь я никогда не испытывал какого-то влечения к рыбалке и не понимал, что хорошего находят чудаки, просиживающие где-нибудь на озере долгие часы со своими удочками. Тем не менее однажды и я, посмеиваясь над собственной прихотью, забросил свою нехитрую снасть в виде крючка, наживленного аппетитным шматом тунца и привязанного к прочному тросу. Следуя примеру других акулоловов, второй конец троса я не держал в руках, а предусмотрительно привязал к металлической стойке, не без основания полагая, что если акула клюнет мою наживку, то она с успехом вместе с удочкой утянет и горе-рыбака.

В литературе и искусстве часто рассказывают жуткие истории о кровожадности акул, приводятся красочные описания нападений акул на людей, но обратимся к статистике. Например, за период с 2000 по 2013 года в мире зарегистрировано всего 1370 фактов нападения акулы на человека. В результате погибло всего 130 человек. В автокатастрофах ежегодно погибает 1,2 миллиона человек.

Но если бы акулы сами вели свою статистику, то они смогли бы отметить, что люди ежегодно убивают 100 миллионов акул, и сейчас ученые уже ставят вопрос об ограничении акульего промысла.  

 Но вернемся к моей рыбалке. Результат моего первого опыта на акульем поприще превзошел все ожидания.  Прямо у меня на глазах, к крючку подплыла красавица-акула и, сделав пару кругов, широко раскрыла зубастую пасть и проглотила наживку. Первые мгновения акула плыла спокойно, но эта безмятежность продолжалась только до тех пор, пока трос не натянулся и не остановил движение рыбы. 

И тут началось! Куда девалась степенность и уравновешенность акулы? Она затрепетала, задергалась, начала то выпрыгивать на поверхность, то наоборот уходить на глубину, проявив неукротимую волю к жизни.  Но на этот раз никакие рывки ей не помогли. Впоследствии неоднократно случалось, что акулы либо разрывали трос, либо срывались с крючка и уходили восвояси. Но моя акула сидела на крючке «мертво». И тут случилось непоправимое — по мере того, как акула пыталась освободиться, во мне безудержно нарастала волна рыбацкого азарта, а еще через несколько минут я понял: если, не дай бог, акула сорвется с крючка, я брошусь за ней в океан!

Побежал звать на помощь. Опытные акулоловы набросили моей добыче на шею петлю, и тогда мы втроем кое-как вытянули ее на палубу. Оказалось, что мой первенец весил ни много, ни мало 75 кг.

На этом кончилась моя спокойная размеренная жизнь. В тот же день я пригласил к себе в напарники своего соседа по каюте — такого же как и я командированного конструктора из Ленинграда, раздобыл необходимые снасти, завел ящик для наживы, и мы приступили к планомерной охоте за акулами.

Прежде всего мы поняли, что накидывать петлю на шею яростно извивающейся акуле — это искусство, доступное только ковбоям и очень тренированным рыбакам. Мы попросили помощника капитана по добыче оборудовать для нас какое-нибудь нехитрое устройство для подъема акул на борт, и местные умельцы быстро соорудили для нас специальный «акулоподъемник»: на борту укрепили небольшую кран-балку с блоком, через который пропустили толстый и очень прочный канат с остро отточенным крюком на конце. Когда акулу подтягивают к борту, с помощью длинного бамбукового шеста этот крюк загоняют акуле в пасть, после чего шест убирают, и акула оказывается висящей не только на удочке, но и на большом крюке. А далее дело техники: двое акулоловов, а если надо, то и несколько свободных от дел болельщиков, изо всех сил тянут свободный конец каната и перебрасывают акулу через борт на палубу. Чаще всего нам попадались сравнительно небольшие акулы весом до 70-80 кг, на однажды на крючок попала огромная акула-молот, весившая 145 кг. Эту красавицу нам пришлось тянуть впятером.

Мы заметили интересную особенность: чем крупнее акула, тем спокойнее она переживает свое пленение. Но беда, если на крючке оказалась акулка килограммов на 20 –   30. Она измотает и себя, и охотников, проявляя исключительную строптивость не только в воде, но и на палубе.

За время рейса, нам раз пять пришлось заменять толстый трос и просить сварщика сделать новый крюк, поскольку при подъеме на палубу акулы неоднократно обрывали этот канат и уплывали вместе с крюком в пасти. И только после того, как прижимистый боцман буквально от сердца оторвал для нас «геркулес» (канат с вплетенными в него металлическим прядями), работать стало легче — даже самым темпераментным акулам разорвать этот трос не удалось.

Первое время мы ловили акул на элементарные удочки, то есть на крючок с наживой, прикрепленный к тросу, который, в свою очередь, привязывался к конструкции борта. Но таких крючков по борту можно было выставить очень немного, тем более что у нас были конкурирующие бригады, которые тоже требовали жизненного пространства. 

Позже мы перешли на более прогрессивную технологию. Дело в том, что когда судно лежит в дрейфе, оно не стоит на месте. Под действием течений, а главное — ветра, оно непрерывно смещается. Поэтому, если выбросить с наветренного борта какой-либо предмет, он начинает постепенно удаляться от судна. На этом и была основана идея нашего нового способа лова: если за борт выбросить буй, к которому привязан длинный прочный трос, так называемую хребтину, то через некоторое время он начнет удаляться от базы, и по мере его удаления за борт выбрасывают прикрепленные к хребтине поводцы — металлические тросики с наживленными крючками.  Таким образом, буй отходил от базы на 150–200 метров, и за бортом оставалось 15-20 поводцов с крючками. Это означало, что на том месте, где мы раньше ставили одну удочку, теперь можно было расположить до 20 снастей. Можно было бы и больше, но наш труд не был механизирован, и работа по выборке снастей очень сильно напоминала бурлацкий труд — вцепившись в хребтину, мы тянули ее на себя, преодолевая сопротивление воды, особенно в свежую погоду, и сопротивление сидящих на крючках акул.

Лучше всего акулы клевали на рассвете, поэтому на протяжении многих месяцев я каждую ночь вставал в 3–4 часа и выставлял свои снасти, а в 6–7 утра я расталкивал своего напарника, и мы начинали свою нелегкую работу. По мере подхода поводцов мы подтягивали их к борту, и если на крючке была акула, мы с помощью нашего акулоподъемника вытаскивали ее на палубу.

Нередко мы лакомились своей добычей. Я был способен съесть за один раз до семи акульих стейков. Вкус бесподобен. Во всяком случае, не хуже самой нежной телятины. Рыбаки, работающие в Атлантике, были хорошо знакомы с акулами, поэтому, когда на полдник выставляли блюдо с только что пожаренными стейками из белоперой акулы или акулы мако, всегда собиралась большая компания гурманов.

Впоследствии, когда я ходил на судах дальневосточного бассейна, рыбаки ничего не знали о вкусовых качествах акул, и я решил провести просветительскую работу. Как-то я, воспользовавшись своим былым опытом, поймал на крючок акулу, и мы вместе с коком приготовили гору стейков и объявили по трансляции, что желающие могут попробовать новое блюдо. Долгое время никого не было, затем появился один матрос, с опаской отщипнул и попробовал маленький кусочек мяса, потом второй, потом взял целый стейк и удалился. А через несколько минут в столовую ворвалась целая толпа моряков и опустошила все блюдо. Вот что такое акула.

Со времени моих подвигов на акульем промысле прошло много лет, но и сегодня мои воспоминания об этой эпопее остались яркими и волнующими. С годами у каждого из нас накапливается изрядное количество бумаг: свидетельства о рождении, школьные похвальные грамоты, аттестаты, паспорта, дипломы, некоторые даже на роскошной глянцевой бумаге, но лично мне особенно дорог один документ, написанный химическим карандашом на грязно-сером невзрачном бланке следующего содержания: Принято от Белкина С.И. 400 (четыреста) акул общим весом 14 т. Приемщик (фамилия, роспись, дата). Тунцеловная база «Солнечный луч».

Сейчас, рассматривая и разглаживая эту потертую записку, я с волнением вспоминаю свой первый рейс, впечатления от морской жизни, неуемный азарт ловца, яростное сражение с акулами и незатейливые стихотворные строчки, написанные мною в этом памятном рейсе.

Акулы гуляют у борта,

Гуляют центнеры мяса

Самого высшего сорта,

Самого экстра-класса.

Предлагают за них африканцы

Все копи царя Соломона,

Платят за них итальянцы

Тысячу долларов с тонны,

А база лежит себе в дрейфе,

И гуляют акулы всласть

Вместо того, чтобы стать

Золотом в банковском сейфе.

Я никогда не питал

Особой страсти к рыбалке,

Рыбу я добывал

Обычно за деньги, с прилавка,

А тут устоять не смог –

Нехитрою снастью запасся,

Забросил свой первый крючок

И… сам на него попался.

Когда у тебя на глазах

Раскрывает акула пасть,

Когда от тебя в двух шагах

Тетивой натянулась снасть,

Когда тугая петля

Легла на акулью шею, 

И ты ощутил вдруг себя

Героем Хемингуэя.

Четверо крепких ребят,

Каждый мускул – взведенный крючок –

Яростно тянут канат,

Перекинутый через блок.

От волны двенадцатибалловой 

Не затрясся бы так пароход,

Когда акула на палубе

Забилась, как рыба об лед.

А через минуту вторая,

Четвертая, двадцать пятая,

Эскалопов, бифштексов гора,

Доставшаяся бесплатно!

Захотелось как-то спросить

Понимающих в сельском хозяйстве:

Сколько нужно труда вложить,

Чтобы вырастить это мясо?

Сколько нужно ночей не спать,

Сколько денег, хлопот, забот,

А тут лишь забросил снасть,

Не прошло и минуты – клюет!

Потрясенный первым уловом,

Я наделал новых снастей,

И теперь я акулоловом

Стал до мозга костей.

А на базе по левому борту 

Возвышается груда мяса

Самого высшего сорта,

Самого экстра-класса.

Семен Белкин