Press "Enter" to skip to content

Тинторетто в Вашингтоне

Заметки с выставки


Елена Гах

Если вы ещё не посетили выставку, посвящённую пятисотлетию одного из наиболее выдающихся венецианских художников позднего Ренессанса Джакопо Тинторетто, непременно сходите! Может быть, у вас, как и у меня, первым возгласом будет: «Грандиозо!» (мы же всё-таки имеем дело с итальянцем). И, действительно: пожалуй, самым первым впечатлением оказывается ощущение масштабности представленных полотен. Их непросто осмотреть – нужно отойти как можно дальше от картины, охватить взглядом её всю.

Однако же, как ни странно, поначалу огромные полотна, висящие по бокам первого зала и над дверным проёмом во второй, отмечаются именно вашим боковым зрением, поскольку внимание немедленно приковывается к небольшой картине в центре. На ней молодой человек с копной чёрных кудрявых волос и небольшой бородкой смотрит на вас так, что невозможно отвести взгляд. В его глазах энергия такой силы и такой внутренней уверенности, что вам начинает казаться: перед этим человеком открыт весь мир, и у него нет преград для достижения любых целей. 

В последнем зале, точно так же, в центре, висит второй небольшой портрет. Трудно поверить, что он принадлежит тому же самому человеку. Потухший взгляд бесконечно усталых глаз старика, уже ничего не ждущего от жизни, выжатого до предела, взгляд, как будто говорящий: «Дальше – бездонная пустота». Редкий художник может взглянуть на себя с такой откровенной честностью, и контраст двух портретов заставляет вас задержаться у обоих и попытаться понять, что же за жизнь прожил этот человек, что он пережил, в каких горнилах побывала эта когда-то горящая талантом и одержимостью душа?

Якопо Тинторетто был старшим из двадцати двух детей Баттиста Комина, борца за независимость Падуи, который получил прозвище Робусти (robust) за проявленную выносливость в этой борьбе, и потому Якопо звался Якопо Робусти. После приезда в Венецию Баттиста стал красильщиком ткани – tintore di panni. Юный Якопо рос среди атмосферы ярких тканей и развлекался, играя с красками и красителями в отцовской мастерской.

В молодом человеке рано проявился коммерческий талант, и в двадцать лет он уже основал свое дело. В те годы он был известен под именем Якомо Тинторе – по названию отцовского дела, и лишь несколько лет спустя получил имя Тинторетто – «маленький красильщик» – из-за своего небольшого роста.

Современник Тинторетто, итальянский актёр и автор Comedian dell’Arte Андреа Кальмо сравнил его с горошиной перца в блюде с десятками головок мака, которая затмевает их по вкусу и запаху, – так ярко он выделял Тинторетто из плеяды итальянских художников того времени.

Тинторетто был ярок, полон замыслов и решимости завоевать Венецию. Вы увидите, что практически на всех картинах отмечается его быстрое письмо, часто эскизные намёки там, где изнеженная скрупулёзной тициановской кистью публика ожидала увидеть такую же основательную, как у Тициана, проработку деталей.

Тинторетто короткое время учился у Тициана. Но, очевидно, ему был нужен совсем другой мастер, от которого он мог бы почерпнуть приёмы, близкие его собственным устремлениям и его натуре. Таким мастером для него стал Микеланджело. Можно почти с уверенностью сказать, пройдясь по выставке, что Микеланджело был кумиром Тинторетто, и тот всячески старался передать красоту и мощь микеланджеловских объёмных тел на плоскости холста. Учился он и у менее известных монументалистов-фресочников. Тинторетто, очевидно, тянуло к тем мастерам, которые могли дать ему приёмы быстрой и выразительной живописи, сосредоточенной на идее больше, чем на проработке тонких живописных нюансов.

Почти все картины за исключением нескольких поражают количеством фигур, расположенных в самых разных позах, – иногда кажется, что Тинторетто выбирал сюжеты своих картин именно для того, чтобы продемонстрировать человеческие тела в движении. 

Кажется, очень любопытным то, что Тинторетто не особенно следил за достоверностью деталей на своих полотнах. На самой первой его картине, той, что висит слева в первом зале и изображает Мадонну с Младенцем, Иисус буквально падает у неё с колен. Сама Мадонна сидит, опершись обеими руками сзади на камень, но, похоже, в последний момент Тинторетто решил, что так ребёнок, чего доброго, скатится с колен, и «вытащил» ладонь откуда-то сзади, чтобы его придержать. Выглядит это неправдоподобно, но никакого раздражения не вызывает. Напротив, появляется любопытство: что же это за мастер, который так вольно обращается с библейскими сюжетами, сажая Мадонну в такой непринуждённой позе?

Противоположная стена, находящаяся в прямом контрасте с пасторальным настроением первой картины, занята изображением одной из самых бурных сцен, которые изобразил молодой Тинторетто, – обращением в христианство иудея Савла.

Савл преследовал христиан, и, расправившись с ними в Иерусалиме, отправился в сирийский город Дамаск, чтобы разыскать их там тоже и привести в Иерусалим на казнь. По пути в Дамаск его внезапно ослепил свет с неба, Савл упал с коня на землю и услышал голос: «Савл, Савл, что ты гонишь меня?». Савл ослеп на три дня, а по прозрении проникся христианским учением, став одним из самых его рьяных проповедников – апостолом Павлом. 

Казалось бы, библейская притча должна быть пронизана светом прозрения, но нет! У Тинторетто рушится земля, вокруг царит хаос, поражённые ужасом люди бегут в испуге, а Савл лежит, поверженный.

Где-то я прочитала, что Тинторетто был очень религиозен, но мне он не показался таким уж набожным человеком. Конечно, большинство его картин написано на библейские сюжеты, ведь он выполнял заказы для церквей, а Венеция в XVI веке была пропитана духом христианства. Что для него самого было «гласом Божьим», пока для меня остаётся тайной, но то, что он был наделён мощным талантом, который рвал в клочья традиции художественного творчества эпохи позднего Ренессанса, совершенно очевидно.

Тинторетто был смелым новатором не только в манере письма, используя не принятые тогда быстрые и резкие мазки, создавая яркие светотеневые контрасты и приближаясь к привычному глазу современного зрителя экспрессивному стилю. Он ещё и интерпретировал в самом неожиданном свете известные легенды, мифы и библейские сюжеты.

Чего стоят две картины, посвящённые спасению принцессы из пасти дракона святым Георгом! На первой картине дракон и Георг сражаются на заднем плане в то время как всё внимание зрителя обращено на принцессу, будто бы готовую выбежать за рамку картины.

На втором полотне принцесса сидит на мёртвом драконе, оседлав его самым неподобающим для синьориты тех лет образом (этот факт был отмечен тогдашними критиками), причём дракон оказывается на деле некрупной и довольно безобидной ящерицей с небольшой пастью и мелкими зубами, годными разве что для поедания цыплёнка, зато над принцессой возвышается гордый победитель, и в латах его отражается её прекрасной облик.

Остроумие Тинторетто проявилось во множестве картин. Каждая приковывает внимание какой-то неповторимой особенностью. Одно из его самых удивительных полотен, на мой взгляд, – «Тайная вечеря». Если мы вспомним большинство картин на этот излюбленный сюжет авторства крупнейших живописцев, первое, о чем мы подумаем, – торжественность и напряжённость момента, когда Христос сообщает своим верным ученикам о том, что один из них его предаст. От Леонардо да Винчи до Дали Христос восседает в центре стола, по обе стороны от него апостолы, и происходит тяжёлая попытка дознания – кто же предатель?

У Тинторетто самое необычное полотно именно на этот сюжет. Дело происходит в таверне, где собралась компания друзей, все «выпивают и закусывают», как сказал бы современный зритель. Один из собравшихся только что налил себе вина, опрокинув при этом стул, другой уткнулся в еду, рядом со столом сидит кошка и стоит мальчик-слуга (предполагают, что это образ переодетой любимой дочери художника Мариетты, которая впоследствии тоже стала известной художницей, но картины её утеряны). Типичная жанровая картинка – разве что нимб над головой Иисуса указывает, что здесь не всё так просто. 

Кто же Иуда? Считается, что тот, кто в красных чулках, лицо которого в тени. А, может быть, тот, кто полез доставать что-то сверкающее на круглой подставке рядом со столом? Не намёк ли это на тридцать сребреников?

…А впереди ещё целых семь залов с великолепными портретами, рисунками, динамическими сценами, живо запечатлевшими разнообразные по настроению моменты человеческих отношений. Вот забавная мифическая история уличения Вулканом своей неверной жены Венеры, когда Марс прячется под столом и шикает на лающую собаку; а вот трагическая история Лукреции, обесчещенной сыном последнего царя Рима Тарквинием и покончившей с собой.

Размах интересов Тинторетто огромен. Призываю вас самим убедиться в том, что эта грандиозная выставка заслуживает того, чтобы её посетить. Мы начали со слова «грандиозо», им и закончим.

В качестве небольшого дополнения отмечу, что на выставке показывают два интересных фильма о Тинторетто в Венеции – один на том же этаже, где расположена выставка, а второй – в аудитории этажом ниже.

______________________

*Все эти интересные сведения вы сможете прочитать в чудесной небольшой книжечке «Lives of Tintoretto» из серии Getty Publications, которая продаётся в магазине Национальной Галереи ($14.95). Самое интересное в ней, конечно, – описания современников Тинторетто, включая и недолюбливавшего его и, похоже, завидовавшего ему, Джорджо Вазари. Очень любопытны критические замечания Эль Греко на некоторые эскапады Вазари в адрес Тинторетто, которого Эль Греко чрезвычайно почитал и от которого многое взял.

Be First to Comment

Leave a Reply

Your email address will not be published.